Вехюэль

Вехюэль зажигает в человеке путеводную звезду — тот зов сердца, которому невозможно противиться и по которому выверяется всякое движение. Зовёт при этом не отвлечённое: за звездой стоит и дело, и человек, к которому тянет всем существом. Следование за ним наполняет верой и той гордостью, что идёт от причастности к большему, чем ты сам. Восприятие при этом очищается: человек смотрит на Мир без предубеждений и различает в каждой вещи её гармонию и единственность. Идя за своим зовом, он умеет отдаться и отставить в сторону себялюбивое, растворив его в том, что больше него. Из ясности такого взгляда рождается благоговение, а из благоговения — чистая любовь, ничего не требующая взамен. Под его влиянием движение делается целеустремлённым, словно по нити Ариадны, и страшное на своём пути человек рассматривает прямо, не отводя глаз. Куда бы человека ни занесло, он возвращается к своему средоточию, и возвращение это происходит снова и снова.

• Путеводная звезда, которой невозможно противиться
• Вера и гордость от причастности к большему
• Умение отдаться и отставить себялюбивое
• Различение гармонии и единственности каждой вещи
• Благоговение, рождающееся из ясности взгляда
• Чистая любовь, не требующая ничего взамен
• Движение, в котором страх уже не главный советчик
• Постоянное возвращение к своему средоточию

"Бог великий и возвышенный", утверждает Абсолютное в центре своего притяжения.

"И к Тебе я возвращаюсь и буду возвращаться", символизирует идею вовлечения одного объекта в поле другого.

"Ночные" Гении отвечают за восприимчивость субъекта, осознание и интерпретацию полученного опыта, поиск и нахождение причин в себе.

Стремление к единству и взаимодополнению, желанию стать чьим-то спутником и оказаться рядом с привлекательным объектом или субъектом. Умение "отдаваться", отбрасывать свои эгоистичные стремления и растворять их в потоке всеобщности.

Гений верности и любви, в которой счастье другого переживается как своё. Даёт длящуюся привязанность и познание себя через близость.

Демон ложной скромности, при которой страх укрывается за фасадом покорности и робости. Оставляет человеку зависимость и безволие, выдаваемые за смирение.